Родовое гнездо. Часть 2. Светлана Михеева

Каждое лето с Севера, из приполярной Инты меня отправляли на лето в Сапожок.
Я приезжала в дом с большой радостью. Обилие яркого солнца, высокое голубое небо с белыми бархатными облаками,-все это были картины природы, от которых я была в восторге!

Мы с бабушкой спали в комнате, окна которой выходили на огород, а дед – напротив.
После мы поменялись «апартаментами».
Я просыпалась в большой светлой комнате, и мне было радостно от того, что впереди- целое долгое лето! Время наслаждений природой, походы с друзьями на речку, катание на велосипеде, игры в казаки-разбойники, в красных и белых, прятки, игра вечерами на крыльце Прасковьи Павловны Павловой «Я садовником родился», «Колечко- колечко, выйди на крылечко».
Новый дом жил своею жизнью. Вся она в большинстве своём проходила на просторной кухне, у печки.

Летом бабушка пекла на печке пышки, которые по какому- то волшебству долго не черствели и были рассыпчатые. Хотя, в то время не было ни ароматов, ни разрыхлителей. На газовой двухконфорочной плите бабушка пекла толстые блины, замешанные на опаре, варила щи и картошку. Но иногда бабушка, которую я звала Мамка Старая (мамка молодая, моя мама жила на севере), варила кулеш в чугунке в печке. Я помню, как «огнянный» чугунок ставили на середину стола, разливали густой дымящийся кулеш по тарелкам, и дед его ел своей деревянной ложкой.
В прежнем в «переехавшем» пятистенке сделали катух и водили поросят. Я часто приходила смотреть на двух «дюток», именно так звали поросят в Сапожке. Поросят кормили по определённой системе, чтобы сало получалось с мясными прожилками.
В сарае дед к потолочной балке прикрепил качели, и я качалась на них, испытывая радость и восторг!

В сарае было ещё одно хорошее местечко-чердак. Я на него взбиралась по деревянной лестнице, сделанной дедом. На чердаке было просторно, уютно. Там был уголок, где никто не мог меня потревожить. Я туда перетащила любимые книжки, альбомы, игрушки, «шкатулки с ценностями». На чердаке я могла просиживать часами, занимаясь своими делами, фантазируя, смотря в окно, обозревая крыши домов, наблюдая панораму посёлка и «дальние дали».
Летом в Сапожке случались сильные дожди и грозы. И было хорошо прятаться в сарае на чердаке или под громкий стук дождя высоко качаться на качелях!

В новом доме из всех четырёх комнат мы жили в двух.
Остальные две -зал и дальняя комната стояли пустые. Когда ко мне приходила моя самая лучшая подружка - Наташа Кулешова, мы играли в Аллу Пугачеву и Софию Ротару. Большой зал был для нас и сценой, и концертным залом, где выступали знаменитости.
Я была- Пугачевой и пела «Арлекино». Наташа- «Хуторянку», и сильное эхо, акустика делала наши песни, как у настоящих артисток!
Позже в зале появится новый спортивный велосипед, купленный для старшего брата Славы. А ещё дубовый стол, который сделал дед. На столе в глиняных керамических зелёных горшках- столетник и герань. Я их поливала дождевой водой. В дальнюю комнату купят и поставят большую новую ванну и четырёхконфорочную газовую плиту, накроют толстым целлофаном, чтобы не пылились. Это - на будущее, когда сюда приедет жить Тамара, моя мама, для которой и строили дом.
А пока бабушка с дедушкой довольствуются малым. Не привыкшие к условиям, комфорту (тогда не было этого слова и самого понятия), они радовались, что вода течёт из крана, что не надо ходить на колонку и таскать тяжелые ведра.
Позже бабушка, 1900 года рождения, и правда жившая при царе, скажет легендарные слова: «Советская власть- самая лучшая, только вот Бога она запретила...», вздохнет и покачает головой...

Но она до самой смерти будет ходить в церковь и молиться дома, поститься, печь куличи на Пасху, рисовать мелом крестики на Крещение на всех дверях дома (а их было восемь), украшать травкой дом на Троицу, махнув рукой на то, что власть «запретила» Бога.
В этом новом построенном доме бабушка и дед закончат свой земной нелегкий путь.

Первым уйдёт дед. Он будет две недели мучиться перед смертью и проситься «домой», как мы поняли, в тот самый старый дом-пятистенок, где прошла их с бабушкой долгая жизнь и который «доживал» свой век сараем.
Бабушка переживёт деда на восемь лет. Он и был её старше на эти годы. Так что на небеса они уйдут в одном возрасте, чуть не дожив до девяноста.

На смертном одре бабушка будет давать наказ своим дочерям - старшей Антонине и моей маме Тамаре.
На вопрос: «Что делать с домом?» Она тихо ответит: «Не продавать. Деньги- нет ништо. Пройдут, а дом есть дом»...

Продолжение следует...

Фото из личного архива