Жизнь при царе Горохе. Мемуарное. Часть 1. Светлана Михеева

Я очень хорошо помню свою бабушку - Устинову Александру Ивановну, 1900 года рождения.

В шутку и всерьез с самого детства я говорила: «Ма, ты родилась при царе Горохе!» «Ма», потому что, будучи маленькой девочкой, я росла с бабушкой, а не с родителями. До семи лет жила в древнем городке Сапожке Рязанской губернии, на своей родине. Родители работали далеко на Крайнем Севере в молодом строящемся шахтерском городе Инте.

Будучи совсем маленькой, я услышала, что у меня есть Мамка Молодая - там, а здесь - Мамка Старая.
С тех давних пор и закрепилось второе имя моей бабушки.

Встав рано, Мамка Старая шаркала ногами, гремела посудой, готовя в печке пироги, пышки, кулеш или щи.
Сначала мы жили в маленьком доме с печкой-лежанкой. У нас был большой участок. Напротив дома располагался сарай, где водили кур, поросят.

Возле сарая была большая будка, в которой жил рыжий пёс Бобик. Бобик сидел на цепи, громко и заливисто лаял, когда приходили люди. А приходили они часто. То родственники, то соседи. Родни было много, и все друг друга навещали. В то время в жизни был неписанный закон. Вся родня ходила семьями помогать - копать ли огород, ведь тогда копали лопатами, сажать ли или выкапывать картошку. Приходили и просто проведать, поговорить, обсудить новости, посоветоваться.
Как- то пришел брат нашего деда Василия Алексеевича, Сергей. Он был маленького роста, но крепкий и жилистый, как и все мужики рода Устиновых.
Дед Сергей был человек с юмором, всегда улыбался и любил шутить.
- Сань, а Сань, - обращался дед Сергей к моей бабушке, - Хозяйк, чойт эт у тебе корова без хвоста? - натурально и с удивлением спросил он.
Бабушка удивилась не менее его и быстрым шагом удалилась в сарай смотреть корову.
Затем вышла, говоря:
- Ой, ой, штошь это я..., а ты- то, ты- то! - сетовала сконфуженная бабушка и грозила пальцем деду Сергею под громкий хохот всех наблюдавших эту картину.
- Ой, ой, - продолжала ойкать бабушка, уж не говори никому, а то народ смеяться будет! - сокрушалась бабушка.
- Неее, не скажу, - хитро протянул дед Сергей, но по- доброму улыбаясь, что провел своячницу.
Надев картуз, повернулся и пошёл восвояси.
Потом ещё долго бабушка вспоминала эту историю и всегда улыбалась.
У деда Сергея была жена тётя Маша.
Она была полная дородная женщина.
Иногда мы с моей Мамкой Старой ходили к ним в гости, они жили на улице, имевшую название Большая дорога. Идти надо было по мосту через речку Мошку. Возвращались затемно.
- Ма, а ма,- спрашивала я,- а ты по темноте не боишься ходить? Вдруг кто встретится? - спрашивала я и сама вдруг начинала бояться.
- Боюсь, - отвечала бабушка, и помолчав, добавила: как- то было дело.
- Иду это я как то раз, иду. .. и вдруг передо мной на самом мосту мужик какой-то вырос, здоровенный, длиннющий, весь чёрный... и мне: «Уууу», я испужалась. Свят, свят, темно, ничего не видно, страшно. И я стала «Отче наш» читать.
Бабушка замолчала.
- А дальше что? - со страхом и любопытством спрашивала я.
- Да как прочитала, ничего и не стало.
- Совсем ничего?
- Совсем. Молитва, детка, она великую силу имеет, - уверенно и чётко сказала бабушка.
Я представила эту картину. Стояла теплая летняя погода, а холодок пополз по спине.
Но, посмотрев на уверенно шагающую свою Мамку Старую, я поняла, что бояться мне нечего. И её слова о молитве я запомнила на всю жизнь.
Это были первые брошенные семена православия и веры.
Бабушка была глубоко верующей. Она всегда молилась на ночь. В нашем доме до сих пор уцелела икона Господа нашего Иисуса Христа. «Спасителя», как говорила бабушка.
Первые слова молитвы я тоже услышала от неё.

Перед сном бабушка разговаривала с Богом. Молилась за умерших родителей, детей, просила Бога о чем- то. Но чаще всего я слышала слова «Спаси и сохрани».
После молитвы мы ложились спать, погружаясь в глубокую пышную перину. Я засыпала сном младенца и спала долго. А она вставала на заре и начинала хлопотать по дому.
Будучи девочкой любопытной, я любила бабушке задавать вопросы:
- Ма, а ты домового видела? - допытывалась я.
- Нет, видать не видела, но был дело, он меня душил.
- Как душил? - меня словно пронзило стрелой.
- Да вроде я спала, а вроде нет. .. ктой-та навалился на мене на грудь, и стал душить, так тяжело сделалось, ни вздохнуть, ой- ёй-ёй..., я и вспомнила, и спросила: «К добру или ходу?»
А он протяжно: «К хууудуууу, худууууу».
У меня рука онемела, хочу перекреститься. Не могу, рука не поднимается. И стала читать «Отче наш», по- тихоньку отпустило...
Бабушка замолчала, а я в красках всё представила.
- А потом что?
- А потом мы горели. Мы, Светок, два раза горели, два пожара пережили...там, на Буяне...

(так называли село Купальское Сапожковского района).
Лицо и голос бабушки стали горестными. Она вздохнула, перекрестилась.
Моя Мамка Старая многое мне рассказывала, делилась событиями своей жизни.

На участке позади сарая росли две китайки и вишня. Когда родился Славка, мой родной брат, его маленького часто выносили спать в сад. Дед смастерил маленькую кроватку специально для сна младенца. Малыш проснулся, каким- то непостижимым образом засунул ягоду в рот. Поднялся ор и крик: «Подавится, помрёт!»
Тут прибежала стоявшая неподалеку тётка Тоня, своим указательным пальцем ткнула внутрь в раскрытый рот ребенка. Всё! Младенец орёт благим матом. И дед Ваня, муж Тонинки, смеясь, говорит: «Прошло, прошло, прошло».
И эту историю долго вспоминали: «А она ему пальцем ширь! А Иван: прошло, прошло, прошло».

Продолжение следует…

Фото из инета