Семья – дело святое. Часть 11. Светлана Михеева

Время шло, Юра начал впадать в депрессию, он не мог устроиться на работу, деньги кончились. По-тихоньку, Юра вспомнил свое старое прошлое и взялся за стакан.

Именно пьянство явилось причиной развода. Ольга не хотела, чтобы Рома видел пьющего отца. Она уговаривала мужа бросить пить, скандалила, угрожала разводом. На какое-то время Юра бросил, потому что они купили новую квартиру, (часть денег дала Ольгина тетка, которая и настояла, чтобы квартиру племянница оформила в собственность на себя). Это было настоящее счастье, но длилось оно недолго.
Оля боролась с недугом мужа, искала поддержки у свекрови Юлии, но свекровь как-то странно себя вела. Никто эти странности не понимал, пока всё не вылезло наружу.

Сидя без работы, Юра начал сильно пить. К нему присоединялся Петр. Бабушка Вера не знала, что делать, переживала и беззвучно плакала по ночам, чтобы никто не видел.

Юля, когда приходила, кричала на Петра, что это он во всем виноват! На его неуклюжие оправдания, из уст бывшей жены неслось: «Залил свои зенки, алкаш, и плевать тебе на детей, на всё плевать! Ненавижу тебя, ненавижу!»

В эти моменты Толик сбегал из дома, доставал пачку сигарет и курил сразу две, одну за одной.

Приходя домой, Юлия рыдала горючими слезами и говорила Гарику: «Они на зло мне это делают! Господи, когда же это кончится!»

Однажды, в субботу, проезжая на машине мимо стадиона, Гарик увидел Юру, который смотрел, как катается на коньках сын Ромка.
Он вышел из машины, взяв за шкирку Юру, который был на удивление трезв, силой затолкал его в машину.

– Ты что над матерью издеваешься? Ты мужик или хрен собачий? - наехал на Юру Гарик. - Ты работать когда будешь? Или всю жизнь будешь на бабкины гроши жить?
– Нет работы, не берут! - хмуро оправдывался Юра.
– Короче. Послезавтра в семь утра я жду тебя на своем участке, понял? Если не придешь, все зубы выбью! Башку сверну!
– Приду... - коротко ответил съежившийся Юра.
– Смори у меня... , ответишь. Подвезти?
– Не надо, сам дойду.
Юра вышел из машины и пошел домой, не оборачиваясь.

Дома Юра рассказал бабушке Вере, что Гарик предложил ему работу. Он опустил унизительные подробности встречи и попросил ничего не говорить отцу.

Бабушка Вера кивнула, сказав:
– С паршивой овцы хоть шерсти клок.
Дома довольный Гарик сообщил Юле радостную весть: «Они хорошо поговорили с Юрой, и тот выходит на работу!»

Не смотря на повальные сокращения, Гарик засунул Юру на хороший участок. Парень с энтузиазмом начал работать, а когда получил первую часть зарплаты, то вообще воспрял духом.

Юра даже как- то стал спокойнее относиться к Гарику. Хотя, они редко пересекались по работе, Юра знал, что Гарик наблюдает за ним, не упускает его из виду.

Календарь природы взял направление на весну. Север оживился и стал готовиться к летним отпускам, а кто и к переездам с севера насовсем.

В городе объединяли две шахты, работников требовалось всё меньше, и северяне повально увольнялись по соглашению сторон. Заказывали контейнеры, которые оплачивало предприятие, грузили вещи, мебель. Люди скопом уезжали с северных широт.

На 8 марта сияющий, как начищенный самовар, Гарик сделал Юлии предложение. Заявление в загс решили подать в августе, а до этого надо было съездить в отпуск, в Васильки.
Гарик настаивал расписаться по-скорее, он хотел приехать знакомиться с тещей и тестем в статусе мужа, а не жениха.

Юля просила его подождать, потому что ее свекровь Вера совсем стала сдавать, и Юля не хотела причинять ей боль своим счастьем. Гарик ее послушал.

В природе наступила самая любимая пора северян.
Белые ночи заполярного городка были чудесными! Молодежь гуляла до утра. То здесь, то там слышался задорный смех и звуки хлопков вылетающих из бутылок пробок шампанского, громкий дружный всплеск хохота.

Молодые люди, отмахиваясь от назойливого комарья, парами и компаниями прогуливались и всматривались в быстрое течение речки, любуясь бликами полярного солнца, отражающихся в воде и колыхающихся водорослях.

В эти спокойные долгожданные летние дни весь город открывался навстречу безмятежному счастью, люди испытывали радость, было меньше агрессии и больше добра друг к другу.

В приподнятом настроении Юля и Гарик стали собираться в долгожданный отпуск.
В этом году у обоих (так совпало) была оплачиваемая дорога, и три билета, включая и на Толю, дожидались своего часа.

За два дня до вылета, Толик заявил, что он с ними никуда не полетит. Категорически и бесповоротно.
Юля кинулась уговаривать строптивого сына. Толик стоял на своем. Гарик был в замешательстве.
Никакие увещевания не помогали. Толик уперся.
Сын поставил условие матери, если он и полетит или поедет, то один, то есть, «без огарка, окурка этого»! И в августе, а не сейчас.

На Юлины аргументы, что Толика очень ждет баба Зина, он ответил, что у него еще есть и бабушка Вера, которая гораздо хуже себя чувствует, а баба Зина еще сто лет проживет, и ничего с ней не случится.

И, вообще, его семья здесь! Где отец, брат, баба Вера! И он всю жизнь, как дурак, ездит в Васильки, подчиняется, а в своем городе ни разу лета не видел!

Толику хотелось свободы, новых ощущений. А в Васильках вечно требующая беспрекословного подчинения баба Зина не даст ему спокойно жить и проводить свое лето, как он хочет.

Гарику пришлось сдать билет, и взять на всякий случай другой, на начало августа.
Выиграв свою первую битву, Толик окончательно поверил в себя!
Гарик и Юля полетели без него.

Продолжение следует…